Руководитель проекта
Голощапова Зинаида Ивановна,
директор ЦБС им.А.Белого

Разработчики:
Брынзарь Е.Н. – главный библиотекарь
Курипко Н.Ю. – учёный секретарь
Архипова Г.А. – лектор-экскурсовод

ПОСВЯЩЕНИЯ АНДРЕЮ БЕЛОМУ

 В. Брюсов

                  Андрею Белому

Нас не призвал посланник Божий
В свой час, как братьев, от сетей,
И долго были непохожи
Изгибы наших двух путей.

Ты был безумием и верой
На высь Фавора возведен;
Как Данте, яростной пантерой
Был загнан я на горный склон.

Но на высотах, у стремнины,
Смутясь, мы встретились с тобой.
Со мною был – мой жезл змеиный,
С тобой – твой посох костяной.

И в темный путь пошли мы рядом…
Но кто-то третий близко был.
Палящей страстью, жгучим ядом,
Он нашу душу опалил.

И – помню – кроя в сердце муку,
Как смертный впившийся кинжал,
Братоубийственную руку
Я на поэта подымал…

И что ж! На пламени сомненья,
Что злобно зыблила вражда,
Сковались тайной цепи звенья,
Нас съединившей навсегда.

Я, в миги страшные, измерил
Твоих безумий правоту,
И ты, восторженный, поверил
В мою спокойную мечту.

Пойдем ли дальше в путь единый,
Иль каждому – удел иной,
Тебе дарю я жезл змеиный,
Беру твой посох костяной.

День ярко гаснет на откосах,
Клубится сумрак по земле.
Да будет мне твой белый посох
Путеводителем во мгле!

1909

 А.Блок

        Андрею Белому

«Опрокинут, канул в бездну»
Зинаидин грозный щит,
Ах! Сражаться бесполезно
С той, которая ворчит.

Завтра буду с Соколовым
На извозчике – вдвоем!
Мы Семенова с Смирновым
И с Кондратьевым найдем!

Жду московского ответа
И еще – Вас самого,
Чтоб Вы видели поэта
Прежде гнусного портрета,
Коий будет снят с него.

1903                                       

 З.Гиппиус

             ОПЯТЬ
Борису Бугаеву

Ближе, ближе, вихорь пыльный,
Мчится вражеская рать.
Я - усталый, я - бессильный,
Мне ли с вихрем совладать?

Одинокие послушны,
Не бегут своей судьбы,
Пусть обнимет вихорь душный,
Побеждает без борьбы.

Выйду я к нему навстречу,
Силе мглистой поклонюсь,
На призыв её отвечу,
В нити серые вовьюсь.

Не разрежет, не размечет,-
Честной сталью не пронзит,-
Незаметно изувечит,
Невозвратно ослепит.

Попируем мы на тризне…
Заметайся, пыльный след!
Распадайтесь, скрепы жизни,
Ночь прошла, но утра нет.

Едко, сладко дышит тленье..
В сером вихре тает плоть…
Помяни мое паденье
На суде Твоем, Господь! 


 М. Волошин

            В ЦИРКЕ

                             Андрею Белому

Клоун в огненном кольце.
Хохот мерзкий, как проказа.
И на гипсовом лице
Два горящих болью глаза.

Лязг оркестра, свист и стук.
Точно каждый озабочен
Заглушить позорный звук
Мокро хлещущих пощечин.

Как огонь подвижный круг.
Люди – звери, люди – гады,
Как стоглазый, злой паук,
Заплетают в кольца взгляды.

Все крикливо, все пестро…
Мне б хотелось вызвать снова
Образ бледного, больного,
Грациозного Пьеро.

В лунном свете с мандолиной
Он поет в своем окне
Песню страсти лебединой
Коломбине и луне.

Хохот мерзкий, как проказа:
Клоун в огненном кольце.
И на гипсовом лице
Два горящих болью глаза.

1903

Н.Гоген – Торн

      Андрею Белому

Положи мне на лоб ладонь,
Помоги как всегда:
Дрожит, упираясь, конь,
Чернеет в провалах вода.
А мне надо: идя во льдах,
Слушать твои стихи.
Только кони впадают в страх
Перед разгулом стихий.

 
Э. Голлербах

    Андрей Белый

Златую чашу зелий мировинных
Над сонными полями расплескав,
Он вызвал к жизни семена глубинных,
Отравленных, благоуханных трав.

И верим мы – возможно ли не верить ? –
Что ворожбе пронзительных зрачков
Дано раскрыть неведомые двери,
Осилить плен невидимых оков.

Сквозь строй времен, сквозь бредомуть мгновенья
Он зарево грядущего несет,
«Безвременную боль разуверенья»
И мудрости тысячелетний мед.

Все строже мысль, тоска все безутешней,
Угрюмей лик, белее пепел косм.
Нежданный весь, нечаемый, нездешний,
Вихрящихся прозрений микрокосм.

Быть может, он приснился наяву нам?
Смотрите же, смотрите на него,
Неистовым, безумным, вечно юным
Не надобно от жизни ничего.

Крылатый гений, реющий над бездной,
Над бурями безвидной пустоты, -
В наш рабский век, бездушный век железный,
Как необычен, как чудесен ты!...

 

Н.Павлович

          Андрей Белый

Он туфли проплясал насквозь,
Вприпляску он писал,
Как бы вакхическую гроздь
И тирс он подымал.

Змеились молнии на лбу,
Был вихрь взметен кругом,
Волос дымился легкий пух
Вкруг лысины – венцом.

В его фарфоровых глазах
Буравились зрачки,
И был похож на орлий взмах
Полет его руки.

Я постучалась. Он открыл
И засмущался: - Ах!
Я очень рад! Я все забыл!
Я был в иных мирах!

Вздохнул, вспорхнул, на край присел…
Темнело по углам.
Московский фикус цепенел
Средь схем и диаграмм.

Николы Плотника в окне
Мерцал и таял крест,
А мне казалось – как во сне,
Дорога… ночь… разъезд.

1918